В этом разделе мы обсуждаем разные темы, которые не попали по смыслу в другие разделы форума.
Конкурс рецензий
14/07/2017 16:06:57
В данный момент призовой фонд 430 руб, однако приветствуются споснорская помощь. Требования: В тексте не должно быть ни намёка на личностные свойства автора произведения - принимаются рецензии к произведенениям, а не характеристики на авторов. В тесксе не должно быь ни намёка на спойлеры. Текст рецензий не должен содержать грубых орфографических и пунктуационных ошибок. Не допускаются саморецензии и рецензии со сторонних ресурсрв. Рецензент должен приобрести минимум два фрагмента, о чём отстучаться в отзывы со знаком$$ Или, если рецензент у автора в избранных - по комментарию к тексту двух фрагментов, типа "я тут был". Весь срачь в отзывах игнорируется - пишите, что хотите. Ругань, последующая за рецензией, будет увековечена на страницах данной летописи. Абонимент летописиси составлен по правилу "+1", то есть увеличивается с каждым новым туром конкурса. В тескте рецензии обязятельно должно быть не мене тысячи слов, дано личное отношение к гг, соответсвие заявленного жанра сюжету и главное - личное положительное или отрицательное оношение к общей идее повествования. Например, порой "плохих" бывает жальчее, а цели, ради которых их разметали на фрагменты, кажутся мелковатыми. И чисто непременно коммерческий мемомарандум - сей труд стоит-нестоит заявленных денег. Внимательно читаем правила - взносы не возвращаются. Условия: Вы пишите или доводите до соответствтвия правилам свою рецензию. Прямо в шапке или в постскриптуме указываете, что данная рецензия учавствуют в конкурсе. Шлёте мне в личку ссыылку на неё и пятьтедясят рублей. На чате темы Конкурс рецензии приводится список участников с активными ссылками. Первый победитель опрелеляется общим количеством неравнодушных читатателей = лайки+дизлайки. Его приз - треть от призового фонда, но не более того, что останется от второго. Второй попедедитель считает только дизлайки. Его приз - час промо любой на его выбор книги в избранное им время. Рецензии обоих победителей с обнулёнными очками автоматически переходят во второй тур. Призовой фонд следующих туров формируюся из остатктов педыдущего, споснсорской поддержке и из взносов новых участников. Количество участников в одном туре ограничено десятью,пожалуйста, записывайтесь заранее. УДАЧИ В КОНКУРСЕ! Наши спосоры: я, ... и рецензии на произведения спонсоров проходят в текущий тур без воззражени.
32
Вопросы.... Одни вопросы
13/07/2017 19:39:55
И так, полазил я по форуму целюлозы и зашел в тему Обсуждение книг. Посмотрел... Кажись авторы сами себя там рекламируют. Это не запрещено? Просто я нигде не нашел запрета, но на некоторых форумах это считается флудом, потому и опасаюсь, можно ли выложить чуть-чуть себя туда. Или нет? Кстати говоря есть вопросы по Хорту. Я не любитель его вселенной и вовсе не знал о ней до того момента, как прочитал "Космический Скиталец", "Беглец" и "Управленец". Сильно заинтриговало и, собственно, стало вдохновением. Уже потом узнал про то, что Содружество наличиствует в игрушке ЕВЕ, но это не суть. Не увлекаюсь играми подобного рода. Потом узнал, что Содружество пошло от некоего Хорта.... И называются книги по этой теме "Хорятина". Вот теперь мне требуется знающий человек по ЕВЕ, Содружеству и... Главное! ПО КОРАБЛЯМ космическим. По Носителям и по их устройству.
«Человеческая история. Сага о людях под парусами удачи». Впечатления от сериала "Викинги" 2013-2017
12/07/2017 09:15:58
Начну с того, что тема мне крайне близка. Ибо всё, что касается этой эпохи в изобразительном искусстве, литературе, поэзии и кинематографе воспринимается глубоко личностной и творчески направляющей информацией. Лик эпохи, дыхание эпохи, её глубинный смысл, неповторимые образы, её нравоучения и человеческие посылы, те самые коренные образы эпохи викингов. Да, смутное и жестокое время... Но именно оно выбрало своих лидеров, своих путеводителей, своих историков и летописцев - свой неповторимый смысл - время многих вопросов и слишком специфичных ответов, когда понимание, цепляющееся за обрывки донесённой летописной реальности, тонет в водовороте прошлого бытия, время осуждения и оправдания пролитой крови. И время выверенной необходимости "викингства" для многих скандинавов, для многих их поколений, для закрепления значимости исторической сути появления самого термина «викинг» и дальнейшего его существования, конец которого был предопределён уже тогда, когда первый корабль «хозяев морей» коснулся воды... Для меня эта тема началась слишком давно, но, отнюдь, не поздно, так мне сейчас кажется … И неиссякающий источник её - желание понять тех людей, потребность попробовать окунуться в их насущные проблемы, задачи, которые им бесконечно преподносила безжалостная судьба, так просто, в личном плане, используя литературно-художественные возможности, в чём-то умозаключительно, а иногда и без особой конкретики... Оглянитесь вокруг! Посмотрите на «время и место» многосерийного действа, участниками которого придётся быть. И здесь сокрыто первое разногласие с оператором-постановщиком.Языческий постулат - естество природы напрямую определяет естество людей. Так, по крайней мере, должно быть,но, увиденное мною, ставит в тупик. Видовые съёмки... Где в них одна из первейших (основных?!) причин возникновения и существования эпохи викингов? Жестокая природа с голодными зимами, скудость пахотной земли, зажатой на отрезке между морем и горами, ограниченной густыми лесами - голод и нищенство, а не буйная зелень и плодородие, на которые постоянно натыкаешься... С нищенства, голода и холода начиналась эпоха гордых викингов, впоследствии покоривших Европу... И нет в этом ничего романтического. Сам термин "викинг" (можно бесконечно читать определения в Википедии, разноречивые и неубедительные), возник наряду с появлением зачатковзаконодательной скандинавской системы, потому первыми "волками моря" были преступники и изгои, достаточно насолившие своим родам и племенам, а решение тинга "изгнать преступника, убийцу, вора, изрядного клеветника..." оборачивалось появлением преступных объединений с последующими неконтролируемыми действиями вдали от родных берегов. Да, начиналось именно так - это потом викингсво стало идеологией целых народов, это потом страждущих скандинавов привлекло убеждение "грабь иностранцев и иноверцев", это потом грабёж стал политикой северных стран. И только мечта настоящих правителей-лидеров о создании государства, централизации власти и влияния, образовании своего народного хозяйства, налоговой системы, через триста лет обратившаяся явью, положила закономерный конец бесконтрольному морскому разбою... Жаль многого, упущенного в этом сериале, а историческую подоплёку, исторический фон и события больше всего (ведь сериал-то исторический, где сам смысл обязывает!!!). Здесь не только всё поставлено с ног на голову, но и грубо перетасовано (подтасовано?! ...под что понять не возможно). Иногда герои сериала путаются в названии родных стран и мест, череде событий и их происхождении. А Хальвдан и Харальд Прекрасноволосый ( ага, ну хоть обозваны норвежцами и то ладно) как братья, вообще заставили плеваться и возбудили желание поставить чёрную метку на лоб режиссёра. Один отец с единственным живым сыном, второй - сын не имеющий братьев по определению. Да-да!!! Первый - это Хальвдан Чёрный из моего "Солнца...", а второй - Харальд Прекрасноволосый из " Харальда...". Только Хальвдан в то время уже умер, а Харальду было всего 14 лет (совсем отрок, направляемый братом матери) и ему в самой Норвегии дел хватало (бился за власть, чтобы впоследствии стать королём). Мне как мужчине, естественно, были интересны батальные сцены, доспехи и вооружение викингов. Всё это похерено в угоду игровым сценам. Видимо главные герои изначально имели каменную голову и «железные бока» - ни шлемов, ни доспехов им не требовалось. Средств на баталии в 4 сезоне вообще не хватило, а ведь поход в королевство Эллы занял не одну неделю, и бритты встречали викингов, отнюдь, не хлебом и солью на всём этом пути. И ещё один исторический факт, короля Нортумбрии Эллу казнили так же, как и Рагнара Лодброка - сыновья последнего бросили нортумбрийца в яму со змеями... Легендарную «стену щитов» настоящую, многорядную усмотрел только один раз. В остальных сценах после команды «Стена щитов!» мелькали неполные два ряда актёров, естественно без шлемов и брони. Ни о какой структуре тогдашнего войска викингов и речи не ведётся: в "стене щитов" присутствуют исключительно главные герои (конунги!?) и названные ярлы... Массовки проигрывают и не дотягивают до вложенного в них смысла - смотрится просто дико. И последней (ну, скажем предпоследней...) каплей, переполнившей бокал терпения, стали корабли викингов. Видимо режиссер не имел никакого представления о «предмете» Я специально считал состав команд, максимум 25 человек. Настоящий же боевой "змей" (причём средних размеров)мог взять на борт более 50 человек с багажом, а увиденное мною можно сравнить с большими лодками, но не судами викингов, для которых «ормшеп» был таким же оружием, как меч или копьё. Видимо никто из постановщиков не побывал в «колыбели викинских судов», Гокстаде и Осеберге (Норвегия), где их экспонаты выставлены на всеобщее обозрение, до сих пор внушая благоговение своей мощью и величиной. У Рагнара Лодброка никогда не было братьев, но мне, по крайней мере, понятен образ «брата» Ролло - он прототип Ролло-Рольфа (Рульфа) Пешехода, основателя Нормании-Нормандии. Ну, а теперь о положительном и увлекательном. Я потому и назвал свой пост «Человеческая история. Сага о людях под парусамиудачи», потому что это было самым ценным, что мне привелось увидеть. И говорить я собираюсь не об игре актёров, а об образах, ими созданных... Естественно, в первую очередь я был увлечён экранным воплощением самого Рагнара Лодброка (или Лодброга!?). Актёр подобран крайне удачно и играл вполне убедительно... Я же обнаружил много аналогий между своим Хальвданом Чёрным и этим конунгом викингов. Немного впечатлений о представленном Рагнаре- конунге. Первый кинематографический пример, когда всем известный викинг (разбойник, грабитель, массовый уничтожитель, убийца по призванию) показан человеком, которыйпо системе образов представлен, именно как, «человек-герой», а не «герой-герой во всём и всегда», именно конунг - человек, а не конунг —всегдаконунг. Повествование не двусмысленно даёт понять, что викингу Рагнару ничего человеческое не чуждо: он может прослезиться в особо подходящий момент - и зритель делает тоже вместе с ним; он - раб своих привычек и от этого становится только ближе и естественней; он верит людям и от этого его промахи, чувствуются, ещё больнее; он любит и ненавидит как живой и чувственный человек; и он не равняет себя с богом, находясь в постоянном поиске верховного духовного главы, которому решится вручить свою жизнь и судьбу. Рагнар - человек своего времени, герой своего времени, вождь своего народа. Не икона и не идол в обличье викинга, не продукт наших закоснелых представлений об этих людях, он - живой. И он - муж, отец и лидер своего народа. Почему Лодброк (по сериалу) кончил именно так, отдавшись в руки короля Эгберта Уэссекского (который умер ещё в 839 г!?) и опять решение это - симбиоз викинг-человек: не дать право сказать врагу" я победил Рагнара мечом", чтобы всегда и всем хвастать; смерть Рагнара несет убийцам еще больший вред, чем его свобода и возвращение домой (Рагнар больше не мог, не имел лидерского права возвращаться побеждённым, так он сам решил, так понимает и зритель, оценивая потуги его последнего похода в Британию) - вся Скандинавия будет мстить за него, отбросив в сторону разногласия и недовольства, оставив распри и собравшись в одно "Великое войско"; он любил своего сына-калеку больше всех других сыновей и должен был любыми путями добиться освобождения того и отъезда в Данию, любил как простой человек. И ещё одно дополнение... Меня поразило авторско-режиссёрское прочтение образа Ивара Бескостного. О нём, этом сыне Рагнара Лодброка, очень мало справочной информации. Может быть скудность её и желание режиссёра сделать акцент, именно на духе, а не на теле этого героя «Викинги», привели к такой кинематографической удаче. " Вместе с братьями Ивар возглавил «великое войско язычников», которое осенью 865 года вторглось в Восточную Англию. В 867 году он разгромил войско короля Нортумбрии Эллы II (убийцы своего отца) и предал его мучительной казни. В том же году подчинил Нортумбрию королевству норманнов в Англии Йорвик (Йорк). В 870 году велел убить восточноанглийского короля Эдмунда. Значение эпитета «бескостный» в применении к нему не вполне ясно — он мог обозначать необычную ловкость и гибкость или какое-либо болезненное состояние — импотенцию, хромоту или иное патологическое состояние (например, несовершенный остеогенез). «Прядь о сыновьях Рагнара» сообщает: «У него не было детей, потому что он был таким вспыльчивым, что не встретил ни страсти, ни любви; но у него не было недостатка в мудрости или жестокости; и умер он от старости в Энгланде, и был похоронен в кургане». Однако, согласно «Анналам Ульстера», многие конунги Дублина вели родословную от Ивара." Вот так... Но режиссёр настолько заострил противоречивость натуры Ивара, что сделал того калекой. И всего лишь для того, чтобы передать всю суть этого «Демона духа», именно демона, с его хитростью, ненавистью ко всему окружающему, непомерной злобой, мстительностью. Сам же физический изъян только сильней притягивает внимание к демоническим чертам Ивара Бескостного. Немалая часть того, что мне довелось узнать и чем овладеть - результат соответствующего образования и влияния, пожалуй, лучшего русского литератора - скандинависта, Марии Васильевны Семёновой, её лекции по скандинавистике это - бездна реальной и обоснованной информации, исторически, личностно и обиходно выверенной. Никто так не пишет о быте Скандии, о людях Скандии, эпохе викингов. Я рад, что знаком с ней. А до "Волкодава..." были ещё рассказы, повести, романы о народе в эпоху скандинавской седой старины. Лучшими и самым любимыми романами о той эпохе для меня стали "Меч мёртвых" и "Лебединая дорога". Русь и Скандия: точки соприкосновения, похожесть и отличия... Моё отношение к природе и необходимая образность героев проистекают из её творчества. Теперь вот, что хочу добавить, и это, надеюсь, будет интересно всем, смотрящим(смотревшим) сериал "Викинги". Задолго до его появления вышла книга Марии Семёновой "Два короля" и это - Рагнар и Элла. Это их образы, и их противостояние описано там. Многое в судьбе и характере Рагнара становится ясным, читая эти строки. Именно там, Рагнар - воин, Рагнар - правитель, Рагнар - человек. Естественно - викинг, грабитель, захватчик, но ещё и близкий нам по духу, по нелёгкому выбору, по стойкости - человек своего времени. А сам король Элла из « Викинги» ? Здесь его даже и сравнивать не стоит с тем, кто носит это имя в произведении Семёновой - настоящий, живой, именно такой, каким я его себе и представляю. Сериал закончен, и подводя линию финала в этой теме, хотелось бы добавить пару образных картинок-впечатлений. Режиссёр (сценарист?!) совсем недалеко ушёл от подачи М.Семёновой - здесь вы вновь увидите судьбу "Двух королей", теперь это Рагнар и Экберт Уэссекский, они идут вместе к высотам власти и своему концу. Но каждый из них утверждает, что... они — друзья?! Так ли это ? Ничуть не бывало, надо не слушать их речи, а смотреть и пытаться анализировать сказанное, сравнивая с поступками последних: никто из них не сделал чего-либо по-настоящнему «дружеского» для другого, каждый стремился к индивидуальному господству, каждый отстаивал, именно свою сторону или страну, каждый считал «друга и его людей» ЗЛОМ, несущим лишь зло. Но... есть у них и единая черта, та, что делает похожими, по крайней мере, в глазах зрителей: крайняя необходимость выбора, личное право на него, результат этого самого выбора... Умирая Рагнар знал, что лишь так (именно так, придав себя смерти) он сможет объединить северный народ, настолько, что тот завоюет всю Британию и останется править в ней, вплоть до 1066 г., вплоть до самого Гастингса. А Экберт!? В чём же его выбор? Русскому проще будет понять, не пользуясь англо-скандинавскими причинами подхода, бог с ними всеми... Просто нужно вспомнить неизбежность и долгосрочность нашего татаро-монгольского ига (причина и следствия одни и те же) - было время, когда монголы разбили разъединённых (вотчинных, ограниченных, собственнически настроенных, и от того ещё более зависимых) русских князей, но... своей политикой и кровью нашего народа, объединили последний для окончательного избавления от иноземного ига. Только нашествие норманнов, его истоки и последствия сделали Британию такой, какая она есть сейчас. И Экберт понял это первым, потому так и поступил с завещанием, ибо « лишь мёртвый может стать святым, лишь он в посмертии своём обретёт святость». Глас народа - глас божий... И кто же народ? Здесь всё очень просто: Флокки и Хельга (возможно это всего-лишь частные пример и кто-то найдёт другие образные примеры). И главной чертой «народа», следовавшего за Рагнаром к его имиджу героя, показано НЕСЧАСТЬЕ, НЕСЧАСТНАЯ СУДЬБА. Всмотритесь, за время сериала у Флокки и Хельги было всё, но сделало ли это «всё» их счастливыми. Никто и ничто не сделали их таковыми, потому, что все их представления о мире и войне, правде и лжи, друзьях и недругах, вере и неверии оказались далёкими, безумно далёкими от правды эпохи и естества людей, всегда окружавших их. Что говорит Хельга, обращаясь к Флокки, находясь в двух шагах от смерти : Ты - не такой как все! Будь собой! Ведь этот мир так мал для тебя... И я кожей начинаю ощущать, знакомые нотки, уже пережитые ощущения и чувства, что-то ползущее из глубин сознания и души, и понимаю, что Флокки знаком мне с детства, он - отражение ГРИГОРИЯ МЕЛЕХОВА. Так русский понял бы все перипетии истории Флокки в сериале. А Хельга?! Не кажется ли вам, что она переполнена судьбой многих русских женщин, того или этого времени, не суть, ведь она осталась верна себе до последнего вдоха: Хельга всю жизнь пыталась исправить ошибки и несправедливости мужа, и только её смерть, смогла завершить дело всей её жизни. Люди религии, приверженцы Одина и креста. Одна из вечных тем, когда речь идёт о той эпохе... Противостояние и борьба религиозных убеждений, не самих религий, а живых, настоящих людей, исповедовавших их, людей с выстраданной жизненной позицией. Истоки восхождения христианства в умы скандинавских язычников красной линией пересекают весь сериал: Этельстан и Флокки, вечные религиозные сомнения Рагнара (ведь сам Один "наставил" ему рога), присутствие выбора у христиан и отсутствие его у язычников. Так развивается эта история... И сам зритель имеет право выбора - пусть и он выбирает! И последнее, чтобы доказать преимущество веры, за неё нужно умереть по-настоящему. Так умирали бриттские священники, так покидали этот мир их епископы, высшие посредники на пути к Христу. Никто не отрёкся... Никто не отступил! И Флокки, когда судьба оставила его, в первый раз серьёзно задумался о правильности своих языческих убеждений. Сомнения же- росток новой истины... Их разум и воля, вечно скитаясь в прибежище снов, Льдом духа пропитаны, грубостью звёздных ветров... В сердца их колотят потоки частиц бытия, Кровь неземную ритмом Вселенной по венам гоня... А в памяти дно неустанно стучится Предков забытых неслышимый зов, Временем стёртые лица...
Этимология слова "драккар" или как викинги раннего Средневековья могли называть своё боевое судно
11/07/2017 20:05:08
Теперь открываем Википедию и читаем: Драккар (норв. Drakkar, от древнескандинавских Drage — «дракон» и Kar — «корабль», буквально — «корабль-дракон») — так принято называть деревянный корабль викингов, длинный и узкий, с высоко поднятыми носом и кормой, другое название подобного судна — «длинный корабль» (Langskip). Этимология слов - их происхождение, интерпретация, адаптация к языковой среде, связь с другими языками. Ведь не для кого не секрет, что масса слов в нашем или любом другом языке привнесены извне, появилась там по ситуации, отражая время их возникновения и тогдашнего языкового обихода. И здесь многих ждут разочарования. Интернет (Википедия) в данном конкретном случае не является надёжным помощником, потому что не обладает функцией анализа и локальной конкретикой, а сама истина складывается из знаний или желания их приобрести... Оговорюсь сразу, в своих произведениях я использую именно «драккар», как термин описывающий боевое судно викингов. Нет, не из противоречия самому себе, а по устоявшейся потребности — люди привыкли к нему и воспринимают без напряжения и непонимания. 1. Да, можно написать Långskip или Långskеp и вы будете правы, т.к. взяли это из той же Википедии (хотя там всё это будет без надстрочных знаков, т. е. Lаngskip или Lаngskеp и, соответственно, звучать не как оригинал), но правы лишь отчасти. Слова привнесены и видоизменены по сравнению с исходными. Да, скандинавские шрифты основаны на латинице, но... интернет не воспринимает надстрочных скандинавских знаков, и порой, заложенное в них звучание, произнесение, воспроизведение страдает из-за этого аспекта. Тому масса примеров, но сейчас не в них суть. Длинный на всех скандинавских языках германо-романской ветви - Lång. А судно (парусник, корабль, плавсредство) - до британского привнесения (завоевания Британии, возникновение и заострение взаимного влияния языков) звучало как Shep или Skep (ср.род). Так пусть же будет «лоншеп» (так произносится, допустим, шведами и норвежцами), а в русской адаптации - «лонгшеп». Так, по крайней мере, правильнее. 2. Теперь о самой этимологии слова "Дракон"в устах средневекового скандинава. Норвежское слово "дракон" - Draki (e) напрямую происходит от латинского Drako. ОТ ЛАТИНСКОГО! А когда же в Норвегии появилась латынь, чтобы смоделировать суть этого термина "дракон"? Намного позже - вторая половина XI века и его конец (окончательная христианизация Норвегии, литература на латыни, формирование скандинавского шрифта). Так откуда же мог появится пресловутый корабль-дракон в VIII-IX вв? Называя суда викингов этим словом, последующие историки напрочь утратили национальные атрибуты происхождения данного термина. Какие драконы, какие корабли-драконы вдруг материализовались в эпоху викингов? А что всё же было, чего не нужно было искать и переиначивать? И в этом средневековая Норвегия солидарна с той же Русью (может быть и наоборот, не спорю). Не надо ходить далеко для того, чтобы получить ответ. Стоит лишь ( хоть и поверхностно) почитать скандинавские саги или быть хоть чуть-чуть ближе к скандинавской мифологии. Драконов в ту пору и в помине не было, а были ЗМЕИ (как и на Руси!). Не зря контролёром и антиподом божественного бытия указан Ёрмунганд (Jormungand) - Мировой Змей, морской змей, бескрылый змей морей. И его людское воплощение названо конкретным словом ОРМ(Р) - змей "червеподобный", более позднее название - ЛИННОРМ. Линнорм - Линдворм на самом деле ближе к крылатому змею. Такие змеи, как полагали тогдашние скандинавы, ели рогатый скот и символизировали мор. С другой стороны, увидеть Линдворма считалось удачей. Дракона (земея!?) Фафнира, убитого легендарным героем Сигурдом, древние называли ормр ("червь") на старом норвежском языке. Он действительно представлялся гигантской змеей. Он не летал, и не выдыхал огонь. С другой стороны, Змей, убитый английским героем Беовулфом, действительно летел и вдыхал огонь и фактически значился европейским драконом. Линдворм (англ. Lindworm), родственное др.-исл. linnormr (удав), норв. linnorm (змея), швед. lindorm (змей), нем. Lindwurm (змей)— вымышленное существо германо-скандинавской мифологии; в британской геральдике — двухлапый крылатый дракон, часто с ядовитой слюной. В современных скандинавских языках lindorm может относиться к любому «змею» или чудовищной змее, однако в норвежской геральдике часто используется термин «морской змей» (sjøormen), хотя он может относиться и к линдворму британской геральдики. Итак, как же, исходя из изложенного, викинг раннего Средневековья мог называть своё судно? Без всяких насильственно внедрённых "драконов", конкретно, житель ранне средневековой Норвегии - Sjøormshep (Сёормшеп - русская адаптация), викинг со Шведской стороны — Lindormshep (Линдормшеп - так же русская адаптация), датчанин — Оrmrshep (Орм(р)шеп - опять же по-русски). [PICTURE] - см .ниже (никак не хочет здесь воспроизводиться) Разве этот морской змей похож на дракона? 3. Ну, и последнее о судах викингов. Кораблестроители той поры "знались с Одином напрямую", а любимым числом этого бога была восьмёрка(8), потому и все детали судна, а так же количество румов (соответственно вёсел) всегда было кратно восьми. "Голова Змея" - малое судно, по 8 вёсел на борт(всего 16), "Тело Змея" - большое боевое судно (крепость на воде) по 16 вёсел на борт (всего 32), а рулевое не в счёт. На музейные варианты кораблей викингов можно посмотреть в Гокстаде и Осеберге (Норвегия). Указанный выше лоншеп, скорее художественный образ, чем реально существовавшее судно - у разумной длины так же существует предел, а подобное плавсредство настолько неманевренно, что могло использоваться лишь, как баржа для перевозки зерна и скота. Хотелось бы развеять ещё один миф - наличие полосатых парусов на судах викингов, потому привожу выдержку из статьи Лидии Грот: " Современные скандинавские учёные считают, что паруса в полоску – это продукт чистейшей фантазии. В своей статье я привела мнение шведских учёных о том, что полосатые паруса – это часть аксессуаров из мифа о викингах, созданного в начале XIX века писателями и художниками – романтиками из скандинавских стран. В частности, я сослалась на точку зрения двух историков – датского и шведского, согласно которым якобы викингский парус в красную полоску, украшающий этикетку шведской водки «Explorer», является продуктом художественного воображения. Поскольку нет сведений – ни археологических, ни письменных источников – о том, какой окраски или орнаментации были паруса скандинавов в "викингский период. "
ЗАПРЕТ КАК ТОЧКА ОПОРЫ
09/07/2017 20:12:37
ЗАПРЕТ КАК ТОЧКА ОПОРЫ или кому и зачем нужна ненормативная лексика в художественной литературе Каплан Виталий Ненормативная лексика давно уже проникла в искусство и стала повсеместным явлением. В кино, в современной музыке, в художественной литературе легко можно столкнуться с матерщиной. При этом воспринимается она многими творческими людьми не как эпатаж, а как вполне допустимый прием: дескать, только так можно выразить правду жизни. Действительно ли без этого не обойтись, если хочешь быть предельно честным в искусстве? Или все-таки ненормативная лексика в первую очередь – коммерческое средство завлечения публики? И к чему тогда приводит использование матерщины в сфере культуры? Попробуем разобраться. Ненормативная лексика потому и называется ненормативной, что всегда осуждалась общественной моралью. Воспитанные люди избегают матерщины, ведь последняя воспринимается в лучшем случае как эпатаж, а в худшем – как признак некультурности, как принадлежность к «низшим слоям общества». О моральной основе жизни, с которой плохо сочетаются матерные выражения, сегодня, увы, порой не вспоминают вовсе. Хотя с точки зрения христианской нравственности тут все предельно ясно: матерная ругань считается хулой на Богородицу. Тем не менее, какого-то жесткого, безусловного барьера по отношению к нецензурной лексике у современного человека нет. Если он удерживается от грязной брани в обыденной речи, то, встречая ее на страницах книг, в музыке, на киноэкране, зачастую не испытывает особого культурного шока. Действительно, а почему нельзя, если это художественный прием? Как иначе выразить правду жизни? Но кто сказал, что это необходимый художественный прием? И что это за правда жизни – бесконечное познавание (а то и смакование) зла? Нельзя перенимать мутную демагогическую терминологию и использовать ее как общепринятую, как встроенную в систему культуры. Сразу обозначу рамки разговора. Речь пойдет именно об использовании матерщины в искусстве. Происхождение, функции и даже эволюция ненормативной лексики для лингвистов не проблема. С религиозным «аспектом» тоже все понятно, у сатанистов он с одной оценкой, у христиан – неизбежно с другой. Я же хочу обсудить то, что интересует меня как писателя. Допустим ли такой творческий прием? Или все-таки придется признать, что прием этот имеет весьма отдаленное отношение и к правде жизни, и к нравственному началу? Если очень хочется, то можно… Что же думают обо всем этом сами творческие люди? Вот, к примеру, мнение известного российского писателя-фантаста Сергея Лукьяненко: «Признаем честно, что матерная брань прекрасно знакома всем нам… уж лицам мужского пола – без исключений. Официально «несуществующая» в советское время, она была неизбежным спутником службы в армии, тяжелой физической работы, войны – выполняя роль своеобразного «мужского» языка. Сквернословящий при взрослых ребенок или подросток подвергался наказанию – но при этом взрослые в присутствии детей ничуть не стеснялись выругаться. Мат не восхвалялся, не превозносился, но являлся частью жизни – и, будучи употреблен «к месту и ко времени», воспринимался всеми нормально. В то же время, в СМИ или книгах мат был совершенно неуместен и невозможен. Писатели обходились эвфемизмами даже в случае относительно невинных слов, в ином значении широко употребляемых, к примеру, собаковладельцами. Недаром существовал иронический анекдот: «Тут я ему и говорю: «Зачем же ты, Петров, капаешь за шиворот боевому товарищу расплавленное олово? Перестань, пожалуйста!» Сейчас, несмотря на огромный и негативный опыт неуместного употребления брани, существуют и другие примеры. Есть писатели, в чьих книгах можно встретить грубую матерную брань – но брань эта существует как характеристика персонажа, времени, ситуации, ее использование необходимо и, как правило, не шокирует. Иногда используется сатирический эффект от применения матерной брани. Я думаю, что писатель имеет право на использование ненормативной лексики, включая матерную ругань. Однако использует он ее на свой страх и риск – только чувство меры, литературного вкуса и абсолютная обоснованность в употреблении того или иного слова служит ему оправданием». Лукьяненко выбран не случайно: его книги выходят огромными тиражами и считаются «интеллектуальной элитой» внутри массовой культуры – то есть это искусство, близкое к народу (и, замечу, влияющее на народ!), но при том – отнюдь не «попса». Если резюмировать, то получается так: вообще-то нельзя, но если очень хочется, то можно. Замечу, что говорит это писатель, в чьих книгах мат практически не употребляется – во всяком случае, я, будучи хорошо знаком с творчеством этого автора, не могу припомнить ни одного примера. Но Лукьяненко отстаивает позицию, общую для большинства современных «властителей дум»: нецензурная лексика не является абсолютным запретом, и ее использование в творчестве – это лишь вопрос меры и вкуса. Точно так же смотрит на вещи кинорежиссер Павел Лунгин: «Мне кажется, это зависит от контекста. В каком-то случае можно, в каком-то – нельзя. Все зависит от того, зачем ты это делаешь. Категорических запретов быть не должно, потому что их вообще не должно быть. Меняются языковые нормы, меняются способы художественной выразительности. Например, без мата «Москва – Петушки» Венедикта Ерофеева или некоторые произведения Сергея Довлатова утрачивают смысл. На использовании нецензурной ругани, как на шутовском приеме, была сделана знаменитая повесть «Николай Николаевич» Юза Алешковского… Но, с другой стороны, часто эти бессмысленные ругательства вызывают внутреннее сопротивление, потому что употребляются бессмысленно, нехудожественно. Это вызывает отвращение. Думаю, говорить тут надо не о запретах, а о такте и таланте художника. Вопрос о том, насколько брань является элементом языка, соотносится с «вечной» темой относительно яда. В малой степени – он может быть полезен. А в большой – не стоит его употреблять». Конечно, мнение Лукьяненко и Лунгина не являются единственной точкой зрения на проблему. Вот что думает музыкант Всеволод Гаккель, в прошлом виолончелист группы «Аквариум», основатель клуба «ТаМтАм»: «У автора всегда есть выбор, какое слово употребить. Есть люди в искусстве, которые пользуются ненормативной лексикой как своим ноу-хау, своеобразным приемом, культивируют это, приобретают свою аудиторию, воспитывают ее. Мне кажется, это уже игра без правил. Люди получают удовольствие от того, что смакуют бранные слова, мастерски владеют нецензурной лексикой. И это иногда способно вызвать даже что-то вроде восторга. Но я категорически такого не слушаю. Люди искусства, используя ненормативную лексику, берут на себя смелость, ответственность, но они, скорее всего, вообще не думают о последствиях. Я подозреваю, что в будущем станет хуже – наверное, в скором времени ненормативная лексика органично войдет в обиход. Поколение, которое сейчас использует эту лексику с тринадцати лет, вырастет, и этот язык станет языком семьи. Это уже не остановить». К этому можно только добавить, что если ненормативная лексика действительно войдет в бытовой семейный обиход, то впору будет задаваться вопросом: что останется от семьи? Табу на слово – табу на тему? Рассуждения о допустимости или недопустимости ненормативной лексики в искусстве с неизбежностью приводят к новым важным вопросам. Как должно искусство отражать жизнь? Что значит «показать всю правду жизни»? Что вообще считать такой правдой? Фотографически точную копию реальности? Или искусство в том и заключается, чтобы отретушировать голую эмпирику и благодаря этому выразить что-то очень важное, но сходу незаметное? А если так – то где граница допустимого? И кто вообще чертит сию границу? Чем руководствуется «внутренний цензор» художника – этическими соображениями или эстетическими? Мне кажется, что людей, использующих в своем творчестве матерщину, можно отнести к двум типам. Первые и в жизненном обиходе привыкли выражаться ненормативно, естественным образом эта их привычка проявляется и в творчестве. Для них это органично, это их язык, они иначе не умеют. Правда, то, что у них получается, как правило, бывает весьма далеко от искусства. Блатная песня, скабрезный рассказ, разжигающее похоть кино… Такие вряд ли нам интересны. А другие – в быту избегают матерщины, воспитание не позволяет. Но в творчестве они полагают это не только допустимым, но и зачастую необходимым. Иначе, уверены они, без толку и браться за определенные темы, выйдет фальшь. Ну, например, как можно правдиво показать российскую армию, не употребив ни единого матерного слова? А жизнь спивающейся русской деревни? А уголовную среду? А современных подростков – не тех, конечно, кого за руку водят на бальные танцы? То есть проблему они видят так: табу на ненормативную лексику означает табу на ряд тем, действительно важных, актуальных. Творить фальшиво нельзя, а поскольку из песни слова не выкинешь, то альтернатива проста: или о жизни, или о цветочках. Вот что, к примеру, думает писатель-фантаст Олег Дивов, входящий в первую десятку самых популярных жанровых авторов: «Хорошо сказал один герой Джека Лондона: «Крепкое словцо, вовремя и к месту сказанное, облегчает душу. Частая ругань лишает ругательство смысла». Думаю, это применимо и к обсценной лексике в художественном тексте. Если персонаж таков, что без крепкого словца на устах он будет выглядеть неправдоподобно, – пускай выражается. Но если автор просто не может передать какие-то эмоции без мата, это уже явный непрофессионализм. Главное – не ударяться в крайности… Нет, автор не обязан задумываться о том, как бы кого не оскорбить руганью. Для начала ему стоит решить, нужна ли ругань вообще. И уже если без нее не обойтись – как органично вписать то самое «крепкое словцо» в текст. Чтобы облегчило душу, а не плюнуло в нее». Здесь позиция еще более определенная: как прием сквернословие вполне допустимо, ни морального, ни художественного вопроса тут нет – главное, пользоваться этим приемом грамотно. И на первый взгляд выглядит это убедительно. В самом деле, не лакировать же действительность! Но если поглядеть внимательнее, то эта позиция окажется внутренне ущербной, причем и логически, и в отношении художественности. С логикой понятно: из того, что во многих сферах жизни присутствует мат, еще не следует, что без мата отразить их нельзя. Да, с матом, может, и получится, но почему без мата – невозможно? Это же не аксиома, это еще доказать надо. Тем более, обратных примеров немало. Скажем, роман Леонида Габышева «Одлян, или воздух свободы», вышедший в конце 1980-х годов, о жизни подростков в колонии для несовершеннолетних. В этой честной и страшной книге нет ни слова неправды, нет ни малейшей лакировки, но нет и ни единого нецензурного слова. С этим согласен писатель Алексей Варламов, лауреат Солженицынской премии за 2006 год: «В художественной литературе в девяноста девяти случаях из ста мат представляет собой похабство и скрывает авторскую либо беспомощность, либо закомплексованность, ибо способов выразить экспрессию в русском языке хватает и без запретных корней. Без мата обошлась вся русская классика девятнадцатого века («озорные» стихи и эпиграммы Пушкина, Лермонтова, Полежаева – особый разговор), а в двадцатом – Платонов, Шолохов, Булгаков, Казаков, а также Солженицын и Шаламов, описывавшие ГУЛАГ. Но все же остается один случай, когда против сурового нравственного императива о недопустимости и бессмысленности использования табуированной лексики восстают факты литературы. Представьте себе без мата одно из самых пронзительных творений русской прозы, нет – поэзии ХХ века – поэму «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева. Не получится. Иное дело, что матом надо уметь пользоваться. Соблюдать ту грань, когда он не становится излишеством либо приманкой для читателя, и, к слову сказать, сам Веничка очень изящно высказался по сему поводу в предисловии к своей поэме: «…я предупреждал всех девушек, что главу «Серп и Молот – Карачарово» следует пропустить, не читая, поскольку за фразой «И немедленно выпил» следуют полторы страницы чистейшего мата, что во всей этой главе нет ни единого цензурного слова, за исключением фразы «И немедленно выпил». Добросовестным уведомлением этим я добился только того, что все читатели, в особенности девушки, сразу хватались за главу «Серп и Молот – Карачарово», даже не читая предыдущих глав, даже не прочитав фразы «И немедленно выпил». По этой причине я счел необходимым во втором издании выкинуть из главы «Серп и Молот – Карачарово», всю бывшую там матерщину. Так будет лучше, потому что, во-первых, меня станут читать подряд, а, во-вторых, не будут оскорблены». Полагаю, что в этих словах изложена вся суть обсуждаемой проблемы». Сторонники «фотографического» метода уверены, что существует лишь один способ показать реальность. На самом деле этих способов множество. А если говорить о художественности, то давайте признаем очевидную вещь, которая прослеживается во всей истории искусства. Ограничения, табу, каноны никогда не препятствовали творить высокое. Лучшее, что у нас есть в живописи, в поэзии, в песнях, в драматургии – все это создано в эпоху достаточно строгих нравов. Многие из тогдашних запретов сейчас нам кажутся странными. И напротив, там, где искусство позволяло себе все, где не было никаких барьеров – это происходило на фоне упадничества, потери вкуса к жизни, утраты духовных ориентиров. В начале XX века в России было множество поэтов-декадентов, можно сказать, сотни. А остались в истории русской культуры считанные единицы. В поисках точки опоры Наверное, полное отсутствие любых ограничений для искусства, как и для жизни, гибельно. Это как барахтаться в невесомости, где не от чего оттолкнуться. Чтобы Землю переворачивать, без точки опоры никак. И табу в искусстве – они не столько ограничивают свободу художника, сколько позволяют ей реализоваться. Если нельзя прямо – приходится искать обходные пути, и на этих обходных путях находят нечто гораздо более ценное, чем «лобовая правда». Из этого, конечно, не следует, что чем больше запретов, тем лучше. Можно «правду жизни» со всех сторон заборами закрыть и заставить художника сочинять сладкие иллюзии. Но ох уж эта наша постоянная привычка доводить все до абсурда… «Ты за колхоз или против советской власти?», «ты за однополые браки или против свободы совести?», «ты за мат в книжках или за политическую цензуру?» Сторонники вседозволенности в искусстве очень любят пугать тоталитарными временами, когда всё было нельзя (хотя мы помним, сколько подлинно великого создано было в те годы – значит, «нельзя» не так уж и всесильно). Дескать, одно табу влечет за собой и все остальные, стоит отказаться от матерщины в кино – и завтра нас заставят ходить строем и писать сахарные оды правящей партии. В сознании этих людей как-то не укладывается, что, помимо крайностей, существует еще и середина. И эта середина, кстати, сначала античностью, а потом христианством была названа соответственно либо золотой, либо царским путем. К тому же в таких спорах сторонники матерщины сперва упирают на чисто художественные соображения, но потом как-то плавно съезжают на политическую аргументацию. Великое это искусство – незаметно поменять дискурс… особенно, когда и для самих себя незаметно. Но от этих довольно абстрактных рассуждений вернемся к нашей теме – к матерщине в искусстве. Как же все-таки быть с изображением тех сторон жизни, где матерщина органически присутствует? Это запретные темы? Но как можно запретить тему? Это все равно что запретить жизнь. Если в жизни есть уголовники – будут они и в книгах, и в кино, никуда не денутся. Если есть бомжи, наркоманы, трудные подростки, спивающиеся пенсионеры – проникнут и в искусство. Вопрос: а можно ли изобразить эту среду так, чтобы и ненормативной лексики избежать, и не разрушить эффект присутствия? Да, можно. Первый путь – это использование эвфонизмов. Матерные слова обозначаются некими заменителями, фонетически мало от них отличающимися. Вот, к примеру, мнение писателя Евгения Лукина: «Я стараюсь как можно меньше употреблять нелитературных выражений, хотя бывают редчайшие для меня случаи, когда не могу без них обойтись. Как же воссоздать этот матерный привкус? Я обычно это делаю путем игры звуками, когда на стыке слов у меня возникают неуловимо-матерные звукосочетания. То есть человек что-то говорит – он вроде бы все сказал литературно, но фонетически отзвук мата присутствует…». Лукин признаёт, что вообще-то можно обойтись и без мата, не в ущерб художественности, но не хочет возводить это в принцип. Каждый писатель пусть решает вопрос самостоятельно, единый подход тут неуместен. Эта позиция вполне понятна, видимо, принципиальный запрет на использование ненормативной лексики отождествляется с введением внешней цензуры – а нет для нашей творческой интеллигенции пугала страшнее… Что же до «метода эвфонизмов», то запрет здесь обходится чисто формально. В воображении читателей искаженные слова все равно прозвучат в исходной форме. Таким способом можно обмануть редактора или издателя, соблюсти внешние приличия, но себя-то не обманешь. По сути, та же матерщина, только с черного хода. Второй путь – использовать более нейтральные выражения, но деталями обстановки, психологическими характеристиками, интонациями (если это театр, кино или песня) подчеркивать особенности изображаемой среды. Путь, конечно, более сложный, но и более выигрышный. Здесь можно добиться не только внешнего правдоподобия, но и показать нечто такое, чего при лобовом взгляде не увидишь. Правдоподобие – это ведь не цель искусства, это инструмент. Необходимое, но явно недостаточное условие. И еще одно: решая свою частную художественную задачу, писатель, музыкант или режиссер добавляют нечто новое в пространство культуры, расширяют его. Если они привносят туда нецензурную лексику – то неизбежно понижают общую планку. Вот что говорит об этом диакон Андрей Кураев: «Именно потому, что письменная речь и устная всегда различаются, письменная речь не должна опускаться до уровня устной. Она должна быть более грамматически выверенной … более продуманной. Поэтому то, что хотя бы отчасти может еще быть терпимо в устной речи, вряд ли уместно в письменной. Ведь письменный текст воспринимается как норма. Мы знаем, что жизнь и норма – не одно и то же, но если и норма опустится до этой повседневности, то тогда просто исчезнет потолок. Исчезнет вертикаль в культуре, в речи, в языке, и будет не на что ориентироваться. Когда нет ориентиров – то вокруг сплошной туман, а быть ежиком в тумане – это скучно и опасно». Мне кажется, матерщина в искусстве – признак не только морального, но и творческого надлома. Это понижение планки. С матом добиться правдоподобия проще, но проще – не значит лучше. Для художника удобство не должно быть главным критерием, равно как и скорость творчества. Искусство – это же не конвейер. Не пирожки выпекаем.
Мини-рассказы
08/07/2017 08:41:39
Предлагаю для разнообразия, в эту тему выкладывать мини-рассказы. Ведь хочется иногда отдохнуть от "глобальных затей". Начинаю на пробу: Симбиоз - Приближаемся. Ты готов? - обратился Старший к Крольсу. - Да, ком, - ответил тот. - Справишься? Может, заменить? - Всё будет хорошо. Старший дал команду. Манипулятор извлёк чип с Крольсу из своей ячейки и плавно переместил его в остроконечную капсулу катапульты. Тем временем ком продолжил: - Мы столько периодов искали подходящую планету. И вот она, под нами. Если бы у меня сейчас было тело, я бы расплакался от счастья. За себя, и за всех наших братьев, столько времени томящихся в бестелесной упаковке. И ты - наша единственная надежда. Ты всё должен сделать, как надо. - Да. Крольсу сам волновался не меньше Старшего, но и понимал всю ответственность задания. И он не боялся, нет. Скорее, даже как-то азартно ждал посадки. А сложного ничего и не было. Надо всего лишь нацелить катапульту на аборигена, первым нашедшего корабль-матку, и скомандовать «Пуск!» Главное - не промахнуться. В противном случае все братья погибнут. Ресурс корабля не безграничен... - Сложно в этом бескрайнем космосе найти разумную жизнь. Но мы всё-таки обнаружили её! И наш разум аборигенам не помешает. Так же, как и нам - их тела. Старший замолчал и продолжил управление кораблём. В центр обнаруженного селения садиться не стоило, есть риск обнаружиться раньше времени. Окраина будет в самый раз. Потратив последнюю энергию на торможение, корабль-матка плавно произвёл посадку. Открылся шлюз и выдвинулась катапульта с капсулой Крольсу. Ждать пришлось недолго. Сканеры судна зафиксировали приближение одиночного аборигена. Наклонив голову, тот уставился на корабль. «Спокойно, - скомандовал себе Крольсу. - Так, ниже глаз. Ниже головы. Пуск!» Энергия сжатых газов привела катарульту в действие. Абориген, почувствовавший опасность, дёрнулся в сторону. Но острая капсула, пробив его кожу, ворвалась в тело. Издав громкий, протяжный вопль, несчастный рухнул на траву. Капсула разломилась на несколько фрагментов и тут же начала растворяться, анестезируя и дезинфицируя рану. Освободившийся чип двинулся и, оказавшись у ближайшего нервного окончания, вонзил в него лапки-сенсоры. Теперь, когда абориген очнётся и его сознание полностью будет подчинено Крольсу, а он, используя свои конечности, извлечёт из корабля-матки все ячейки с братьями и поскорее удалится отсюда. После чего корабль через некоторое время самоуничтожится. Затем Крольсу будет аккуратно чипировать зазевавшихся аборигенов, предоставляя своим братьям тела, ради которых они и бороздили этот бесконечный космос. Для Старшего будет подобрано достойное тело. Скорее всего, сам правитель этой планеты. Уж Крольсу с братьями обязательно постараются! Придя в сознание, абориген, шатаясь, поднялся. «Здравствуй, дружок! - поприветствовал его Крольсу. - Поздравляю с перезагрузкой!» Но ему не ответили. Ни мысленно, ни в слух. «Понимаю, тебе это непривычно, но мы с тобой теперь одно целое». Тишина. Крольсу прошиб холодный пот. Вернее, его новое тело. Волнение передалось и его первому хозяину. Снова издав протяжный вопль, абориген изо всех сил бросился к поселению. «Стой! Назад! К кораблю, к кораблю! - в панике начал командовать Крольсу. - Ну что это за примитив такой!» Но абориген на большой скорости нёсся прочь от судна. Чуть позже корабль-матку обнаружила местная ребятня. После неудавшихся попыток что-либо от него отломить детишки закатили его в костёр, благо, что размером он был с небольшую кадушку. Вскоре корабль начал подпрыгивать и издавать резкий свист из перегретых систем. Как только перепуганные дети разбежались, судно взорвалось, разбрасывая обломки и превращая в пар сотни миллионов душ-паразитов, так и не дождавшихся своих новых тел. А по селу бегал пёс, сильно нервничая от звучавшего в голове чужого голоса. Он то садился, то вскакивал, то начинал вилять хвостом и крутил головой в разные стороны, пытаясь увидеть говорившего. - Да, Шарик. Похоже, ты взбесился. Придётся тебя пристрелить, - констатировал Виктор Николаич, хозяин бедной животины. - Хотя... слюна вроде не капает. Да и шерсть нормальная. Попробую-ка я тебя от глистов обработать!
Опрос
07/07/2017 09:48:09
Хочется узнать ответ на один интересующий меня вопрос. Начал активно писать примерно год назад. С тех пор практически "не вырываюсь из текста", то есть с 9 утра до 2-4 дня пишу, а остальное время прокручиваю в голове сюжет и события. Перерывы делаю только на выходные, когда посылаю текст открытым... текстом и просто вожусь с женой и ребенком, или смотрю видосики на ю-тубе. А вот к книгам как-то совсем не тянет. Вообще. Хотя раньше читал все подряд запоем, с десятилетнего возраста и до двадцати шести годиков, пока, собственно, и не занялся писаниной всерьез. Так вот вопрос. Как вы думаете, пишущий автор должен быть сосредоточен сугубо на своей истории, или все же может/обязан находить время и почитывать конкурентов или просто что-нибудь интересное?
ТОП фильмов ужасов
06/07/2017 14:53:27
Довольно часто в интернете натыкался на подборки лучших фильмов ужасов, но порой был с ними не согласен. Так что я собрался, и решил-таки составить собственный ТОП. Но сразу оговорюсь, что сюда включены порой не столько страшные, сколько просто любимые мною фильмы ужасов. В этом ТОПе нет мест, просто потому что очень не похожие фильмы. Ну и начну я с действительно страшных фильмов. 1. Зеркала. 2008-ого года выпуска с Кифером Сазерлендом в главной роли. Действительно страшный, атмосферный ужастик. Настолько жуткий, что посмотрев его пару лет назад мне не хочется его пересматривать =) 2. Мертвая Тишина. Ужастик, рассказывающий про ведьму и её «кукол». Ещё один из действительно страшных, на мой взгляд, фильмов. Который крайне редко фигурирует в Топах. Встречал комментарии, где говорят что фильм переоценен. Но лично меня до чертиков пугают эти куклы, так что он в моем ТОПе. А теперь немного классики. 3. Нечто(1982\2011). Сюда я включаю как оригинальное Нечто Джона Карпентера, так и ремейк. Хотя последний в меньшей степени. Ремейк я включил сюда по одной простой вещи – уважительное отношение к оригиналу, и если смотреть эти фильмы подряд, то выходит цельная история. Если в старом фильме герой Курта Рассела прибыв на заброшенную базу обнаруживает топор в стене, то в ремейке показывается как тот там оказался. И прочие мелочи. И все же, фильм 11-ого года уступает старому в том, что создатели не выстроили четкую линию передачи «заражения», как было у Карпентера. Отчего получается что люди оказывались пришельцами просто так, без какого либо обоснования. Ну и компьютерные монстры пошли фильму во вред, не создавая того отвращения и ужаса как те что были в оригинальном фильме. 4. Коллекционер (1\2). Просто великолепная дилогия в жанре слешер. Навевающий ужас маньяк, жуткие ловушки в духе пилы и просто гора мяса. Атмосферный и напряженный фильм, заставляющий морщиться порой морщиться от происходящего на экране. Но есть во всем этом определенная ложка дегтя. Во втором фильме создатели немного перегнули палку: бойня в ночном клубе, сумасшедшие люди-звери, скульптуры из человеческих тел. Все это выглядело излишни вычурно и неправдоподобно. Но фильм все-равно от этого плохим язык назвать не поворачивается. 5. Паранормальное явление. Весьма спорный ужастик, некоторых который пугает до чертиков, а другим все это кажется похожим на клоунаду. И, как, наверное, понятно, я отношусь к первому. Сразу поясню, почему так. В моем случае страшным фильмом становится тот, где я могу поставить себя на место героя. К примеру – я могу себе представить, что у меня дома начнет происходить что-то непонятное. Но если странное начнет быть связано с конкретными вещами, например, предки убили какую-нибудь ведьму. То страх улетучивается. Именно поэтому меня данный фильм действительно пугает, потому что я легко ставлю себя на место героев. Я легко могу представить творящееся в фильме у себя дома. 6. Мутанты .1998-ого года. У фильма есть два продолжения, но они едва ли сравнятся с первой частью, которая действительно выглядит весьма интересно на фоне остальных фильмов ужасов. Такие фильмы приятно смотреть сейчас, даже больше чем двадцать лет назад. 7. Первобытный страх. Не смотря на то что оценки у фильма не очень высокие, лично мне понравилась его атмосфера и концепция. Да, реализовать задумку в полной мере у авторов не получилось, но «духи леса» лично мне казались действительно пугающими. 8. Рассвет мертвецов и Поезд в Пусан. Тут сразу два фильма на зомби тематику, поэтому решил поставить их вместе. И если про первый я могу сказать что это весьма-весьма добротный зомби-хоррор снятый Заком Снайдером, то вот про Поезд в Пусан я могу сказать куда больше. Я не большой любитель корейского кинематографа, но фильм не оставил меня равнодушным. Фильм оказался на удивление глубоким и заставляющим задуматься. Персонажи проработаны и им хочется сопереживать. Очень легко поставить себя на место главных героев и задаваться вопросом, а как бы поступил я. Однозначно рекомендую. 9. Сквозь Горизонт. Смесь научной фантастики, триллера и ужасов. Весьма оригинальный фильм, который поднял нестандартную тему связанный с геперперемещениями космических кораблей. Неплохой актерский состав, динамизм и давящее напряжение. Все это есть тут. 10. Дипперс Крипперс (1\2). Впервые я посмотрел первую часть ещё когда был маленьким, и тогда мне он показался до безумного страшным. Сейчас, больше десятка лет спустя он уже не пугает, но свое очарование в нем есть. Хватает, разумеется, и глупостей, но не так уж много ужасов, в которых их нет вовсе. 11. Демон внутри\Аутопсия Джейн Доу. Ещё один на удивление добротных фильмов вышедших совсем недавно. Рассказывает он про двух патологоанатомах делающих вскрытие неизвестной девушки. И чем больше они узнают о причинах её смерти, тем более странные вещи начинают происходить вокруг. Не смотря на то что фильм весьма монотонный, он весьма умело держит внимание зрителя и его действительно интересно смотреть. И немного вне категоричных фильмов. Во-первых, хотелось бы отметить первое Заклятие, но не полный фильм, а первые десять минут. Не знаю как у других зрителей, но первые десять минут фильма посвященные Аннабель были очень-очень криповыми. Остальной же фильм меня так сильно не впечатлил, но Аннабель им удалась на славу. Чего нельзя сказать об отдельном фильме, снятом о ней. Вот там режиссер и сценарист явно не напрягались, отчего фильм выглядит блеклым и второсортным. Посмотрим, как будет выглядеть Аннабель 2, по трейлеру пока неплохо, но сомнения присутствуют. Во-вторых, не могу не отметить любимый мною, Фредди против Джейсона. Фильм глупый, но что-то в нем есть. Столкновение двух крутых маньяков на большом экране – что может быть круче? А вот в-третьих, но уже в отрицательном значении очень хочется отметить фильм, которого бы лучше не было. А именно – ремейк «Кошмара на улице Вязов». И фильм действительно плох, во всех смыслах. Особенно мне не понравилось то, что зачем-то переделали предысторию Крюггера. Если раньше он и при жизни был жестким психопатом убивающим детей и сжигавшем их в своей печи, то в ремейке он выглядит жалким педофилом, которого убили разъярённые родители. В итоге «смягчиение» истории било по образу Фредди. Очень рад, что 2-ого фильма небыло. Хотелось бы конечно включить в этот ТОП ещё такие фильмы как: Страшилы, Хостел, Репортаж и ещё некоторые. Но так список получится очень длинным, поэтому ограничусь одиннадцатью пунктами, тех фильмов которые произвели на меня самое большое впечатление и являются моими любимыми.
ЗАПИСКА ОТДЕЛА ПРОПАГАНДЫ И АГИТАЦИИ ЦК КПСС О НЕДОСТАТКАХ В ИЗДАНИИ НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
28/06/2017 22:04:23
ЗАПИСКА ОТДЕЛА ПРОПАГАНДЫ И АГИТАЦИИ ЦК КПСС О НЕДОСТАТКАХ В ИЗДАНИИ НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ © 1966, опубликовано «Знание-сила» - 1993.- 7. 5 марта 1966 г. Отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС считает необходимым доложить о серьезных недостатках и ошибках в издании научно-фантастической литературы. Особого внимания, по нашему мнению, заслуживают произведения так называемой "социальной" или "философской" фантастики, в которых моделируется будущее общество, его политические, моральные, человеческие аспекты. Научно-фантастическую литературу в СССР издают около 20 издательств - центральных, республиканских, областных. Ее регулярно печатают более 50 журналов и газет, многие из которых выходят миллионными тиражами. Если с конца прошлого века до 1958 года в нашей стране на русском языке было выпущено около 450 названий произведений фантастики, то с 1959 по 1965 год включительно только на русском языке было издано более 1200 научно-фантастических произведений, включая переиздания, общим тиражом около 140 миллионов экземпляров. Литература по фантастике стала как бы литературной модой. Особенно большую популярность научно-фантастическая литература снискала себе среди молодежи и подростков. Произведения этого жанра читаются молодежью буквально запоем. Советская фантастика всегда отличалась своими прогрессивными тенденциями, твердо стояла на основах научного мировоззрения, смело вторгалась в сложные и малоизученные жизненные проблемы. Для нее были характерными высокий гуманизм, глубокая вера в силу человеческого разума, оптимистический взгляд в будущее человечества, неизменно связанное с победой и торжеством коммунистических идеалов. Однако в последние годы в результате снижения требовательности со стороны издательств и редакций журналов к авторам, к идейно-художественному уровню произведений научно-фантастическая литература претерпела определенную эволюцию. Книги этого жанра начали все дальше отходить от реальных проблем науки, техники, общественной мысли, их идеологическая направленность стала все более притупляться и, наконец, стали появляться произведения, в которых показывается бесперспективность дальнейшего развития человечества, крушение идеалов, падение нравов, распад личности. Жанр научной фантастики для отдельных литераторов стал, пожалуй, наиболее удобной ширмой для легального протаскивания в нашу среду чуждых, а иногда и прямо враждебных идей и нравов. По мнению литераторов А. Громовой, Р. Нудельмана, З. Файнбурга, основоположником "философской" фантастики является современный польский писатель Станислав Лем. В его многочисленных романах и повестях, которые, кстати сказать, печатаются главным образом в СССР (за последние пять лет его книги вышли у нас тиражом в 1 млн. 250 тыс. экземпляров), будущее коммунистическое общество представляется абсолютно бесперспективным и вырождающимся. Каково главное кредо С. Лема в изображении будущего человечества? Человек, по мнению писателя, в конце концов создаст такую совершенную технику, которая будет делать за него все. От человека, чтобы жить, не потребуется никаких усилий, никакого напряжения, никакого героизма. В результате полностью механизированного комфорта человек превратится "в существо разленившееся, изнеженное, несамостоятельное". Перед человечеством стоит дилемма: либо человек создаст условия абсолютного комфорта и абсолютной безопасности, и тогда он выродится, либо он сможет создать идеально обслуживающий его кибернетический мир, и тогда он слаб и ничтожен, хотя и останется человеком. И вот, усвоив эту "философию", полную пессимизма и неверия в силу разума, представители отечественной "философской" фантастики вступили в противоборство с идеями материалистической философии, с идеями научного коммунизма. Для иллюстрации считали бы возможным подробно остановиться на содержании наиболее показательных в этом отношении произведений, принадлежащих перу братьев А. и Б. Стругацких 1. "Попытка к бегству" - повесть, рассказывающая о своеобразном быте будущего коммунистического общества, когда космические перелеты стали ничуть не труднее современной загородной поездки на автомобиле. Два героя произведения решают провести свой отпуск на одной из неисследованных планет. Во врем подготовки к прогулке в космос к ним обратился некто в белом, Саул, уговаривая взять его с собой. Отпускники берут его, и в скором времени без хлопот оказываются на неизвестной планете, которую называют в честь своего спутника - Саулой. Планета оказалась обитаемой существами, удивительно похожими на людей. Но у них фашистский строй, концлагери, гнет и несправедливость. На планете нескончаемым потоком движутся неведомые машины, влезая из одной дыры в планете и скрываясь в другой. Намекнув, что машины эти созданы некой высшей цивилизацией, авторы показывают, как заключенные ценою жизни сотен и тысяч своих товарищей понуждаются голыми руками захватить одну из этих машин и разгадать секрет управления ими. Основа замысла повести в том, как будут реагировать земляне, члены коммунистического общества, при столкновении с инопланетным фашизмом. Оказывается, они бессильны, не должны и не хотят вмешиваться, ибо всякое их вмешательство, по мнению авторов, обречено. Авторы иронизируют: "Можно напялить белые хламиды и прямо в народ... И мы станем проповедовать социализм... Местные фарисеи посадят нас на кол, а люди, которых мы хотели спасти, будут с гиком кидать в нас калом. А в стране воцарится хаос, из которого вынырнут какие-нибудь саддукеи". И далее: "Вы понимаете, что хотите сделать? Вы хотите нарушить законы общественного развития! Хотите изменить естественный ход истории! А знаете ли вы, что такое история? Это само человечество! И нельзя переломить хребет истории и не переломить хребет человечеству". Так заканчивается прогулка людей коммунистического общества в мир фашизма. И тут их спутник Саул исчезает. Кто он? Почему он острее, чем его спутники, принимает к сердцу злодеяния фашизма? Ответ на это и обнажение сути замысла повести дает ее заключение. Вернувшись в коммунистическое благополучие, путешественники находят записку, оставленную Саулом, в которой сообщается, что вовсе он и не Саул, а командир бронетанковых войск Красной Армии Репнин, заключенный гитлеровского концлагеря, пытавшийся бежать из прошлого, чтобы спастись в будущем. Что же нашел в будущем этот советский человек? Он пришел к убеждению, что коммунизм не в состоянии бороться с космическим фашизмом, и "возвращается" снова в XX век, где и погибает от руки гитлеровцев. Может быть, эта повесть - случайный срыв авторов? Знакомство с другой повестью "Трудно быть богом" убеждает, что проблема вмешательства или невмешательства в развитие других цивилизаций есть вполне продуманная и обоснованная авторская концепция. На этот раз действие повести происходит на планете, где существует средневековье. Оно по воле авторов уживается с элементами фашизма. При этом фашизм у Стругацких внеклассовый, он противопоставляется земному историческому фашизму, иначе говоря, это "необыкновенный фашизм", о возможности возникновения которого стало модно говорить в последнее время, проводя различные аналогии, делая весьма прозрачные намеки. Итак, на планете со средневековым строем, с крестьянскими войнами и охотами на ведьм, с инквизиторскими пытками и самодурством абсолютизма живут двести пятьдесят тайных сотрудников земного института экспериментальной истории. Эти земные резиденты, принявшие облик монахов и рыцарей, шаманов и аристократов, закрывая глаза на все ужасы, свидетелями которых являются, стиснув зубы и сжимая в руках запретное оружие, которое могло бы предотвратить страдания несчастных жителей империи Арканар, "изучают" все происходящее, добывая подтверждения различным историческим теориям, рожденным в умах земных ученых, которые уже давно живут в спокойной и блаженной обстановке коммунизма. Земляне не могут вмешаться в жизнь инопланетной цивилизации не потому только, что им дана жесткая директива не вмешиваться в дела жителей планеты, оставаться беспристрастными исследователями, но и потому, что это совершенно бесполезно, ибо жители Арканара даже биологически еще не дозрели до уровня человека в общепринятом понимании. "Было в них что-то общее... Наверное, то, что все они без исключений были еще не людьми в современном смысле слова, а заготовками, болванками, из которых только кровавые века истории выточат когда-нибудь гордого и свободного человека" и далее: "Никаких сил не хватит, чтобы вырвать их из привычного круга забот и представлений. Можно поселить их в самых современных спектроглассовых домах и научить их ионным процедурам, и все равно по вечерам они будут собираться на кухне, резаться в карты и ржать над соседом, которого лупит жена". Наиболее ярко "философские" концепции Стругацких изложены в их последней книге "Хищные вещи века". В ней рассказывается об образе жизни некой "Страны Дураков". Эта "капиталистическая", по утверждению авторов, страна представляет собой общество всеобщего благоденствия, общество изобилия. Здесь жители получают многие блага бесплатно за счет "фонда обеспечения личных потребностей" - одежду, продукты питания, книги... И в то же время никаких духовных интересов у людей Страны Дураков нет. Они не знают, кому поставлен памятник на центральной площади столицы. Книги в их глазах не представляют никакой ценности. Общество лишено классовой структуры, поэтому в нем нет и никаких социальных движений. Людям здесь смертельно скучно. Они всем пресытились. Об уровне духовной жизни Страны Дураков можно судить по ее прессе. "В общем-то читать в еженедельниках было нечего. Я бегло просмотрел их и они произвели на меня самое тягостное впечатление. Их заполняли удручающие остроты, бездарные карикатуры, среди которых особенной глупостью сияли серии "без слов", биографии каких-то тусклых личностей, слюнявые очерки из жизни различных слоев населения, бесконечные полезные советы, как занять свои руки и при этом, упаси бог, не побеспокоить голову, страстные идиотские выпады против пьянства, хулиганства и распутства... Были там воспоминания участников "заварушки" (?), поданные в литературной обработке каких-то ослов, лишенных совести и литературного вкуса, беллетристические упражнения явных графоманов со слезами и страданиями, с подвигами, с великим прошлым и сладостным будущим, бесконечные кроссворды, чайнворды, ребусы и загадочные картинки... Я швырнул эту груду макулатуры в угол. Ну что у них здесь за тоска!.. Дурака лелеют, дурака заботливо взращивают, дурака удобряют... Дурак стал нормой, еще немного - и дурак станет идеалом, и доктора философии заведут вокруг него восторженные хороводы. Ах, какой ты у нас славный, дурак! Ах, какой ты бодрый и здоровый, дурак! Ах, какой ты оптимистичный, дурак, и какой ты, дурак, умный, какое у тебя тонкое чувство юмора, и как ты ловко решаешь кроссворды!.. Ты, главное, только не волнуйся, дурак, все так хорошо, все так отлично, и наука к твоим услугам, дурак, и литература, чтобы тебе было весело, дурак, и ни о чем не надо думать... А всяких там вредно влияющих хулиганов и скептиков мы с тобой, дурак, разнесем (с тобой, да не разнести!). Тоска, тоска... Какое-то проклятие на этих людях, какая-то дурная преемственность угроз и опасностей. Империализм, фашизм... десятки миллионов загубленных жизней, исковерканных судеб... в том числе миллионы погибших дураков, злых и добрых, виноватых и невиновных... Последние схватки, последние путчи, особенно беспощадные, потому что последние. Уголовники, озверелые от безделья офицеры, всякая сволочь из бывших разведок и контрразведок, наскучившая однообразием экономического шпионажа, взалкавшая власти... И снова все висит на волоске, а дураки решают кроссворды, пляшут фляг, желают одного: чтобы было весело. Но где-то кто-то сходит с ума, кто-то рожает детей-идиотов, как-то странно умирает в ваннах, как-то не менее странно умирает у каких-то рыбарей, а меценаты охраняют свою страсть к искусству кастетами... И еженедельники стараются прикрыть это смрадное болото приторной корочкой благополучной болтовни. Дураков убеждают, что все хорошо, что космос осваивается небывалыми темпами (и это правда), что энергии хватит на миллиарды лет (и это тоже правда), что жизнь становится все интереснее и разнообразнее (и это, несомненно, тоже правда, но не для дураков), а демагоги-очернители (читай: люди, думающие, что в наше время любая капля гноя способна заразить все человечество, как когда-то пивные путчи превратились в мировую угрозу), чуждые интересам народа, подлежат всемерному осуждению... Дураки и преступники... Преступники и дураки". Поскольку духовных интересов у жителей Страны Дураков нет, они ищут всевозможных наслаждений, любых, лишь бы давали острые ощущения. Не зная, куда себя девать, скучающие, сытые, бездельничающие люди идут к "рыбарям" в развалины Старого метро, где полуумные молодчики предоставляют им всякого рода "сильные ощущения", вроде зрелища гирлянд дохлых крыс или нападения ржавого робота. На площадях города устраиваются особые радения - "дрожка", во время которых людей с помощью массовых стимуляторов приводят в истерическое состояние. И вот в такой обстановке всеобщей идейной и нравственной деградации в мире возникает новая грозная опасность. В Стране Дураков нашли средство - нейростимулятор - "слег", воздействующий на центры наслаждения в мозгу. Главный герой повести Жилин испробовал его на себе и вынужден был признаться самому себе, что "никогда так ярко и горячо не жил", как под воздействием "слега". "Я боюсь за человечество, - размышляет Жилин. - Это же конец". "Всё миллиарды людей в ваннах, погруженные в горячую воду (условия процедуры) и в самих себя. Только в себя..." "И когда в иллюзорные миры уйдут все, - а ты знаешь, этим может кончиться, - история человечества прекратится". Книга заканчивается размышлениями о предстоящей длительной новой войне по спасению человечества, "самой бескровной и самой тяжелой для ее солдат". Показ целой страны как "Страны Дураков", понятие о целом народе как о "народе проклятом", о трудящихся "огромного большинства стран мира" как об аморфном сплошняке в социальном отношении, стремящихся лишь к удовлетворению самых примитивных инстинктов, - это проявление не только высокомерного пренебрежения к материалистической философии, но и неуважение к самому Человеку, ко всей истории человечества, к человечеству сегодняшнего дня. Моделирование условной Страны Дураков, общества без признаков классов, достигшего необъяснимым образом изобилия материальных благ для всех своих членов - сопутствуемого упадком духовной жизни - тоже без всякой конкретизации причин, может вызвать у неискушенного читателя ошибочное представление, что изобилие материальных благ вообще ведет к упадку духовной жизни. Отдавая себе отчет в том, что Страна Дураков выглядит слишком пасквильно, авторы решили оградить себя предисловием, в котором пишут: "Речь в повести идет о чрезвычайно тревожной и все усиливающейся тенденции, свойственной современному капиталистическому миру". Стругацкие поясняют, что они имели в виду "массовую идеологию, ежедневно и ежечасно порождаемую практикой частнособственнического предпринимательства". Эта практика приводит к тому, что "меркантильные интересы тогда готовы поглотить все другие человеческие чувства, а само общество выглядит как толкучка стяжательских страстей". Однако следует заметить, что ни К. Маркс, ни В. И. Ленин не рассматривали целое общество как всеобщую толкучку стяжательских интересов - ни исторически, ни в перспективе. Равным образом марксизм не рассматривает буржуазную идеологию как идеологию масс в капиталистическом обществе, а различает разную идеологию у разных его классов. Массовая идеология, разделяема всеми членами общества, - это особенность и один из главных признаков общества, в котором нет антагонистических классов или нет классов вообще - иначе говоря - это особенность коммунистического общества. Писатели далее говорят, что особенно страшным представляется действие массовой буржуазной идеологии в условиях материального довольства. После этого делается неожиданное и весьма парадоксальное заявление: "Мы не ставили перед собой задачи показать капиталистическое государство с его полюсами богатства и нищеты, с его неизбежной классовой борьбой. Да и в одной небольшой повести нам никогда не удалось бы осветить все стороны, все социальные противоречия капиталистического государства". Разумеется, все стороны и все социальные противоречия капиталистического государства невозможно осветить в одном произведении, о чем можно вполне согласиться с авторами, но отсюда вовсе не следует, что можно обходить все эти стороны и все противоречия в повести, специально написанной для того, чтобы разоблачить вредоносность буржуазной идеологии. В сущности опубликование повести "Хищные вещи века" есть беспрецедентный случай в истории советской литературы, когда писатели, взявшись написать книгу об образе жизни "капиталистического" государства, не только не стремятся к анализу социальных сторон, но начисто отказываются от социальных оценок вообще, причем делают это, согласно авторскому замыслу, сознательно преднамеренно. Слабость и путанность идейно-теоретических позиций многих произведений современной литературы по научной фантастике усугубляется их низким литературно-художественным и эстетическим уровнем. В книгах по научной фантастике встречается немало натуралистических картин, смакования всякого рода низостей и непристойностей. Некоторые герои их нарочито упрощены и огрублены. Говорят они на какой-то тарабарщине, в которой смешались арго уголовников с заумью снобов и развязностью стиляг. Вот несколько иллюстраций: "В конце коридора дона Окана внезапно остановилась, обхватила Румату за шею и с хриплым стоном, долженствующим означать прорвавшуюся страсть, впилась ему в губы. От феи несло смешанным ароматом немытого тела и эсторских духов. Губы у нее были горячие, мокрые и липкие от сладостей. Ну, я тебя, потаскуха, подумал Румата и сжал ее в объятиях. Что-то хрустнуло, не то корсаж, не то ребра, красавица жалобно пискнула, изумленно раскрыла глаза и забилась, стараясь освободиться. Румата поспешно разжал руки. - Противный... тяжело дыша, сказала она с восхищением. - Ты чуть не сломал меня... - Я сгораю от любви, - виновато пробормотал он. - Я тоже. Я так ждала тебя! Пойдем скорей... Она потащила его за собой через какие-то холодные темные комнаты. Румата достал платок и украдкой вытер рот... Она втолкнула его в жарко натопленный будуар, бросилась на огромную кровать и, разметавшись на подушках, стала глядеть на него влажными гиперстеническими глазами. Румата стоял как столб. В будуаре отчетливо пахло клопами. - Ты прекрасен, - прошептала она. - Иди же ко мне. Я так долго ждала!.. Трясущимися от нетерпения пальцами она принялась расстегивать его камзол. - Ты прекрасен... - задыхаясь, бормотала она. - Но ты робок, как новичок... - ...Скверно, подумал он. Ничего не выйдет... Не могу. - Как ты смеешь? - прошептала она, но он уже выскочил в коридор и быстро пошел прочь. С завтрашнего дня перестаю мыться, подумал он. Здесь нужно быть боровом... - Мерин! - крикнула она ему вслед. - Кастрат сопливый! Баба! На кол тебя!" (А. и Б. Стругацкие. "Трудно быть богом"). Так поступают герои некоторых современных фантастических произведений. А вот как они разговаривают: "К черту - сказал однажды Сергей. - Я хочу сладко пожрать, и мне наплевать на эту самую биотозу", "а на Атоса я вообще чихал", "свинство", "дурак", "как вот врежу", "из пяти ответов четыре пальцем в ноздрю", "душу выну из мер-рзавца", "изобью в кровь", "паскуда", "сучий потрох", "собаки свинячьи", "стерва", "пархатые суки" и т. д. в том же духе. Как же могло случиться, что в научно-фантастическую литературу проникли идейно-чуждые влияния, идеалистические философские концепции, пессимистические настроения? Вольно или невольно в ряде произведений этого жанра проповедуются антиматериалистические взгляды на человека, природу, общество, и в сознание читателей вносят идеи, противоречащие элементарным научным истинам о развитии человеческого общества. Все дело в том, что ни партийная печать, ни литературная критика никогда всерьез не занимались анализом научной фантастики. А это привело к тому, что издательства и редакции журналов, главным образом, издательства "Молодая гвардия", "Детская литература", журналов "Техника - молодежи", "Знание - сила", "Молодая гвардия", "Смена", редакции сборников по фантастике и приключениям, крайне невзыскательно стали подходить к отбору произведений писателей-фантастов. Стремясь получить дополнительные прибыли, любой ценой увеличить тиражи своих изданий, печатают почти все, что приносят авторы и переводчики. Неразборчиво публикуя произведения западных фантастов, руководители издательств и журналов открыли зеленую улицу для проникновения буржуазной идеологии в среду советских читателей и, особенно в среду молодежи. При издательстве "Молодая гвардия" сложилась группа молодых писателей и критиков, которые напрочь отбрасывают все, что было сделано, советскими фантастами прежде, стоят в фарватере современной западной фантастики. Эта группа монополизировала издание литературы и публикации статей в газетах и журналах по проблемам научной фантастики. Парнов и Емцов хвалят Стругацких, Стругацкие - Парнова и Емцова. Нудельман хвалит Громову, Громова - Нудельмана. А все они вместе взятые взахлеб расхваливают Айзека Азимова, Рея Брэдбери, Станислава Лема, монолитно и беспощадно выступают против советских писателей старшего поколения А. Казанцева, В. Немцова и других. Писательская общественность неоднократно обращала внимание ЦК ВЛКСМ и руководителей издательства "Молодая гвардия" на неблагополучное положение с изданием литературы по научной фантастике, однако эти сигналы не были приняты во внимание. Более того, руководители "Молодой гвардии" до последнего времени склонны считать, что с выпуском научно-фантастической литературы у них все обстоит благополучно. Учитывая серьезные недостатки и ошибки в издании литературы по научной фантастике, Отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС считал бы целесообразным осуществить следующие мероприятия: 1. Поручить редакции журнала "Коммунист" опубликовать обстоятельную критическую статью авторитетного автора об ошибочных тенденциях в современной научно-фантастической литературе. Это необходимо, поскольку в двух статьях, опубликованных ранее на страницах "Коммуниста" (Е. Брандис и В. Дмитревский "Будущее, его провозвестники и лжепророки" № 2 за 1964 г. и М. Емцов и Е. Парнов "Наука и фантастика" № 15 за 1965 г.), содержатся путанные оценки современной научно-фантастической литературы, всячески восхваляется творчество братьев Стругацких, что, в известной степени, дезориентировало общественность. 2. Поручить ЦК ВЛКСМ рассмотреть вопрос о работе издательства "Молодая гвардия" по изданию научно-фантастической литературы и принять меры по укреплению издательства более квалифицированными кадрами. 3. Предложить Комитету по печати при Совете Министров СССР навести надлежащий порядок в издании литературы по научной фантастике как в центре, так и на местах, обратив особое внимание на выпуск произведений западных литераторов. 4. Рекомендовать Союзу писателей СССР обсудить вопрос об ошибочных тенденциях в современной научно-фантастической литературе и принять меры к улучшению работы с литераторами, работающими в этом жанре. 5. На очередном информационном совещании в Отделе пропаганды и агитации ЦК КПСС обратить внимание редакторов газет и журналов, директоров издательств на неправильные тенденции в современной научно-фантастической литературе и на поверхностное обсуждение проблем, связанных с этим жанром, на страницах периодической печати. Просим согласия. Зам. зав. Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС А. Яковлев Инструктор Отдела И. Кириченко Резолюция: "Согласиться. П. Демичев. М. Суслов. Ю. Андропов. Б. Пономарев. Д. Устинов ЦХСБ. Ф. 5. Оп. 33. Д. 236. Л. 96-105. Подлинник. #Книги #Фантастика #ЧитатьКниги
Для публикации новых тем и ответов в темах вам нужно войти на сайт.