Katia Neva

Джесси и сама не знает, почему вошла к нему

в дом днём, даже не зная, а там ли Эдмунд? Войти к нему без приглашения было

очень глупо, хотя он всегда рад ей, она не хочет выглядеть в его глазах слишком

навязчивой.

Она стоит посредине комнаты, прохаживается

по просторной и богато сделанной гостиной, трогает пальчиками мягкую обивку

дивана.
— Что ты здесь делаешь? – его красивый

голос разрезал тишину, заставляя Джесси вздрогнуть.

Джесси повернулась к нему, вполне

спокойная, разве что, дыхание не до конца выровнялось. Девушка закусила губу, и

то, что в его зелёных глазах плясали озорные искорки, её совсем не успокаивало.

Ей не хочется, чтобы он смеялся над ней. Но сейчас была не та ситуация.

— Пришла тебя навестить.

Эдмунд промолчал, не зная, что ответить. Не

теперь, когда она столь изучающее смотрит на него. Слишком часто в последнее

время. А посмотреть есть на что. Он высок, строен и статен.

Она больше не искала путей к отступлению,

не оправдывалась и смотрит на него так, словно ждала его. Или… она

действительно его ждала? Не то, чтобы в мыслях она обдумывала, что приготовит

ему обед и будет ждать, пока он придёт с работы и оценит её кулинарное

мастерство, но она его ждала. То, что эта встреча произошла так нелепо – не в

счёт. Насколько бессмысленна и глупа та надежда, которую он сейчас чувствует?

Ведь она не… и он не может… Но их привязанность давно переросла в нечто

большее. Он мог с уверенностью сказать, что влюбился в прекрасную Джесси, но не

мог даже подумать, что она тоже. И насколько больно будет падать, если он

ошибся?

Джесси сделала шаг ближе к нему и хотела о

чём-то с ним поговорить, но он не дал ей сказать, волнуясь.
— Ты спрашивала про комнату, в которой ты заснула.

Джесси неловко отвела взгляд, но Эдмунд продолжил.
— Это – комната для девушек.

Джесси подняла на него глаза, как бы спрашивая, собирался ли он использовать эту комнату по назначению, в её глазах читалось недовольство.
— Я… нет. Ты же знаешь, я никогда не был женат, просто потому, что никогда не любил. И в борделях не был. Моя семья была очень дружной, и я с детства считал, что поцелуи без любви – это неправильно и мерзко. Но я рад, что эта комната пригодилась.
— С трудом, но я тебе верю. – усмехнулась Джесси. – Возможно, потому, что сама никогда и ни с кем не была. Я всегда посвящала себя семье. Друзей у меня мало, а на личную жизнь времени совсем не оставалось.
— А как же тот паренёк?
— Кто? – не понимая, о ком он, спросила Джесси.
— Твой друг. Финансовый спонсор нашего театра и моя головная боль, которая ничего не понимает в искусстве!

Девушка засмеялась.
— Он… он – просто друг, который знал моих родителей.

Большинство читателей или зрителей не всегда понимают, как устроен рассказ или фильм, но более частое это:



О том, что все называют оправданием, хотя это – обыкновенная предыстория.



Бесит, что как только мы видим у злодея или у любого другого персонажа (но больше таких придирок по злодеям) прошлое, все сразу называют это оправданием и способом вытянуть слезу из читателя и зрителя, вместо того, чтобы подумать, что это просто прошлое – как у всех, чтобы понять мотивацию или взгляд на жизнь, чтобы мы видели персонажа, а не бесформенную картонку, чтобы увидеть, насколько он живой, как устроено его мировоззрение, и как он оценивает мир вокруг себя. И чтобы было реалистично – если у персонажа всё есть, и он всеми любим (особенно, если это персонажи, то есть, их несколько, и они любимы и у них всё есть), и никогда не испытывал трудностей или бед – как-то слишком утопично звучит. Потому что так не бывает. Если персонаж любим – то уж точно не всеми, и таким образом проблемы приходят со стороны – это выглядит более живо, более правдиво. Вот зачем нужна предыстория на самом деле.



Стокгольмский синдром – отличное завуалированное недопонимания (не во всех случаях)



Когда кто-то в паре думает, что возлюбленный не любит его – это как раз напоминает стокгольмский синдром – потому что один из них насторожен, а другой знает, что любит и что готов ради своей любви на жертву. Иными словами, стокгольмский синдром в литературе и кино – это завуалированная метафора на недопонимание, на то, что чувствуют партнёры и какие сомнения испытывают. Как той же магией объясняются психологические проблемы, с помощью заклятий, и как сама магия принимает метафору любви, как в желании убить завуалированно сексуальное напряжение. Этот приём тоже – происходящее по сути своей, и не важно, потому что здесь главное – чувства этих двоих, что практически вытащены на поверхность.



В историях о средних веках – убийцы – не оправдание, а нечто бытовое.



Опять же, убийцы – кумиры многих, но все видят это оправданием, а не обыденностью в те непростые времена. В те же средние века убийцами были практически все, от рыцарей до дворян, также были наёмники – любого статуса. Девушки для самозащиты носили кинжалы под платьем, и не для того, чтобы подравнять нападавшему причёску. А уж сколько раз кого-то отравляли, особенно в дворянских кругах. Казни были особым развлечением для зевак. Убийствами практически жили, как бы парадоксально не звучало. И это мирное время. А сколько было убийц во время войны – и не сосчитать. Но главный аргумент таких фанатов «в реальной жизни с таким было бы опасно». Наполовину правы – потому что могли мстить за убитых, но в плане того, что такой мог бы и тебя самого убить – мимо. Всё же, это было своего рода работой, так что, приходя домой, они бы были просто собой, роль убийцы осталась бы там, на поле боя, а дома только роль любимого и любящего – хотя бы потому, что в те времена убивали ради того, чтобы защитить свою семью и свои земли. Убийство было даже не обыденностью, а обязанностью.

Много раз слышала очень разрозненные мнения о создании картин нейросетью. Кто-то восхищается, кто-то не понимает, как воспринимать творчество от робота, кто-то считает, что это и не картины вовсе, ведь художник прежде всего, вкладывает свою душу в картину, самовыражается. Все по-своему правы. Я сама в картинах и артах меломан – то есть, вижу арт и нравится, то сразу сохраняю, совершенно различного стиля, главное, чтобы нравилось. Иногда бывало так, что я думала, что картина создана нейросетью – но это арт художника реального, но выглядит столь детализировано, что создаётся впечатление, что это продукт от нейросети. И наоборот тоже было. Почти каждая нейросеть рисует картину по принципу фракталов, в самых разных их проявлениях, что реальный художник если и сможет, то положит всю жизнь на написание хотя бы одного такого фрактала.



Но, если смотреть более объективно на то, что создаётся нейросетью, то это развлечение для нас, простых смертных, что не являются художниками. А для художников и артеров – это источник вдохновения, мотивация быть лучше, ведь всё же, возможности реального художника не безграничны, но самосовершенствоваться никто не запрещал. И в то же время, нейросеть порой может создать что-то, что просто никогда не сможет реальный художник. Как итог: роботам есть чему учиться у реальных художников, и художникам есть чему учиться у роботов. Более того, нейросеть, как и остальные чудеса техники и технологий, служит для упрощения жизни, для удобства, а главное её отличие в том, что она полностью связана с творчеством — писать картины, песни, книги — это не конкуренция, а лишь упрощение, для простых смертных и для тех, кто также связан с творчеством.

Эссе о том, почему мы любим такие твисты, за что ненавидим, и о том, что повороты могут быть разными.

Когда люди долгие месяцы проводят почти исключительно в компании друг друга, они неизбежно либо друг друга возненавидят, либо невольно привяжутся, поддавшись иллюзии возникшей близости.



Стокгольмский синдром — защитно-бессознательная травматическая связь, взаимная или односторонняя симпатия, возникающая между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и/или применения угрозы или насилия.

Ну, а проще говоря, жертва влюбляется в похитителя.

Только это «в идеале». На деле всё иногда совсем не так. И не всегда всё так просто. Ведь, давайте начистоту, что средневековые браки (династические) (политические) и др – это тоже сравнимо с похищением. Да что там! Это и есть похищение. Ведь это совершается без согласия, потому что девушка (зачастую, а бывает и мужчина) не любят друг друга, но из-за своего титула или родителей, помолвлены друг с другом с детства, и деваться некуда. И да, тогда только два развития событий: либо они (если действительно предназначены друг другу) полюбят, либо возненавидят.

Но бывает по-разному, и всё зависит от обстоятельств. Если не в идеале, то случаи совершенно разные. Пара может развестись, через несколько лет счастливого брака или прожить вместе всю жизнь, даже если они действительно друг друга любили. А может быть, похищение было показательным, и на самом деле предполагаемые «жертва и похититель», уже были знакомы и влюблены друг в друга, но из-за семьи(друзей или общества) не могли узаконить свои отношения. А может быть, один из них наломал дров, уже, будучи влюблённым в другого, который устроил показательную «свадьбу», чтобы наказать любимого. Или, если хотите, жертва только притворяется жертвой, на самом деле мечтая попасть в руки похитителя, чтобы его убить. Либо же похищение, чтобы проучить друг друга.

Вариантов просто большущее множество.



За что мы любим такие повороты… Ну, для начала, наверно, за то, что «от любви до ненависти» (причём, ненависть, часто показная). А ещё, за то, что это персонажи влюбляются всегда по-разному. И за то, что персонажи сначала видят все негативные стороны друг друга.

А ненавидим за штампы. И то, что один старается перекроить другого под себя. Обычно этим «искусством койки и житья» занимается жертва. И если такое есть, то можно догадаться, что это – не любовь. Потому что любовь это не «за что-то» и не «вопреки», а просто потому, что ты есть на белом свете. А ещё ненавидим, когда жертва и похититель меняются местами, и уже жертва применяет насилие (чаще всего, моральное).

Для начала, нужно что-то, что будет равноценно бескрайнему воображению. Сон – не совсем подходящий вариант, потому что, как сказал Нил Кэсседи «Однажды в сказке» -

будь это сон, тут были бы говорящие пончики. Не каждый жанр потянет «говорящие

пончики», нужно что-то более реальное или похожее на реальность. Смерть – тоже

не то, слишком узкий выбор происходящего. Нужно что-то, что будет между сном и

смертью, и что будет также разнообразно.



Кома – просто идеальное решение. Она соответствует трёхактной структуре построения сюжета, что является основой (разумеется, сюжеты не всегда строятся по трёхактной структуре, бывает и больше, но «скелет» состоит от трёх актов и далее), соответствует «путь героя», вписывается во все законы писательства и сценарного мастерства, одновременно с этим, даёт простор для создания историй. Любой жанр, любое время, любой сюжет.



То есть, например, та же комедия. Если, например, персонаж

кого-то убил или что-то сжёг – мы знаем, что это не опасно, создано ради юмора,

и необратимых последствий не будет. Зато в том же триллере будем переживать за

персонажа только потому, что он где-то поранился – обычно это означает, что

после он будет убит. Да, иногда это может быть разножанровое или прятать один

жанр за другим. Например, та же «Клиника», что должна быть комедией, но по

факту, это драма (слишком много смертей, слишком много боли). За шутками и

юмором там прячут боль и слёзы. Недавно пересматривала мультсериалы и заметила,

что каждый персонаж имеет некое отношение к главному герою или героине. Также,

в конце все проблемы героя или героини окончены, и мы просто ощущаем, как он

или она словно бы сложился в единое целое, нашёл идиллию в себе. И, получается,

что любой сюжет можно обернуть в схему комы. Главный герой или героиня – это

тот, кто буквально собирает некие части себя, положительные и отрицательные, а

её или его окружение может вовсе и не обладать теми качествами, теми

проблемами, что наделила ловушка комы. Также, главный герой – тот, вокруг кого

и вращается весь сюжет, все сюжетные линии, что тоже лишь укрепляет понятие

комы вне сюжета. Тем более, если писать слишком реалистично, то история

получится не интересной, не убедительной, и что-то из основы (трёхактной

структуры) пострадает, будь то посыл, развязка или что ещё.