Одиннадцатая заповедь Сколько себя помню, смотрела на писателей – долгое время только на портретах в книгах – с восторженной белой завистью, суть которой долгое время постичь не могла. Это было значит
Одиннадцатая заповедь Сколько себя помню, смотрела на писателей – долгое время только на портретах в книгах – с восторженной белой завистью, суть которой долгое время постичь не могла. Это было значительно большее, чем просто интерес к тем, кто получил известность благодаря творческой работе. Что именно большее – начала понимать, когда, лет в десять или одиннадцать, впечатленная мартыновской «Гианэей», написала нечто насквозь подражательное… сейчас это, наверное, назвали бы фанфиком. А в полной ...