Николай Васильевич Гоголь совершил в русской литературе переворот, суть которого не сводится к изобретению новых сюжетов, а заключается в коренном изменении оптики. До него писатели, даже самые проницательные, часто смотрели на действительность либо с высоты классицистического одописания, либо сквозь призму романтического идеала. Гоголь же опустил взгляд на землю, причем не на ту героическую или пасторальную землю, а на российское бездорожье, на пыльные канцелярии уездных городов, на прорехи в сюртуках Акакия Акакиевича. Его главным вкладом стало открытие «маленького человека» и пошлости как фундаментальной категории бытия, где трагедия прячется за нелепым анекдотом. Именно Гоголь, создав «Мертвые души» и «Ревизора», выковал тот сплав фантастического гротеска и физиологически точного реализма, который позже назовут «натуральной школой» и из которого, по известному выражению, вышли все мы — от Достоевского с его психологическими безднами до Булгакова с его сатирической чертовщиной. Более того, Гоголь явил невероятный пример художественного самосожжения, когда творец, достигнув вершин смеха, вдруг ощутил смех этот не целительным, а губительным и попытался найти слово проповедническое, превратив литературу из зеркала, отражающего свиные рыла, в силу, способную преобразить человеческую душу. Даже если считать «Выбранные места из переписки с друзьями» трагической неудачей, сама постановка вопроса о нравственной ответственности художника осталась в русской культуре навсегда неразрешенным, но ключевым заветом Гоголя.